Истинная мудрость благородного человека, показанная через призму стремления Конфуция к знаниям

Конфуций расспросил Лао-цзы о ритуалах

В эпоху Чуньцю, период Весны и Осени (770 — 476/403 гг. до н. э.), когда традиционные обычаи и нормы пришли в упадок, а князья боролись за господство, мир уже не был тем, как во времена правления герцога Чжоу, который установил эти обряды и музыку.

Конфуций всю свою жизнь посвятил восстановлению обрядов и музыки. Несмотря на то, что он уже обладал обширными знаниями, он никогда не останавливался на достигнутом; напротив, совершил путешествие в Лои, столицу Чжоу, чтобы посоветоваться с Лао-цзы по поводу обрядов.

Неожиданно эта история о том, как «Конфуций, консультирующийся с Лао-цзы о ритуалах», стала образцом для мудрецов, руководствующихся Дао и наследием для потомков.

В труде «Исторические записи: биография Лао-цзы и Ханьфэя» сказано: «Конфуций отправился в Чжоу, чтобы расспросить Лао-цзы о ритуалах». В то время Конфуций уже был знаменит, его ученики множились, он читал лекции по всей стране и пользовался огромным авторитетом в обществе. Однако, оказавшись перед Лао-цзы, знатоком древних текстов и обычаев династии Чжоу, мудрецом, постигшим тайны перемен, Конфуций с готовностью опустился на колени, словно скромный ученик, взывающий к мудрости своего учителя. Такое благоговение перед знаниями и уважение к мудрецу — это первый шаг к познанию благородного человека.

При встрече с Конфуцием, пришедшим за наставлениями, Лао-цзы проявил уникальное даосское спокойствие и глубину мысли. Прежде всего он напомнил Конфуцию, что не стоит цепляться за слова древних и застарелых догм. «Люди, чьи слова ты повторяешь, давно превратились в прах, однако их слова всё ещё звучат в твоих ушах», — сказал он.

Древние мудрецы давно превратились в прах, оставив после себя лишь письменные свидетельства. Конечно, классика ценна, но если человек только цепляется за мёртвые слова и не понимает текущих изменений, то ему, в конце концов, будет трудно обрести истинный дух. Лао-цзы продолжил: «Хороший купец скрывает своё богатство глубоко, словно оно ничего не значит, а благородный человек, исполненный добродетелей, внешне будет казаться простым, даже глуповатым».

Искусный торговец прячет свои сокровища и не станет легко их показывать; по-настоящему добродетельный человек выглядит простым и скромным, даже немного глуповатым, и никогда не станет выставлять напоказ свои таланты. Это послужило напоминанием Конфуцию о том, что как в учёбе, так и в самосовершенствовании следует сдерживать свой блеск и избегать чрезмерного стремления к внешним формам и славе.

Помимо краткого упоминания в «Исторических записях» китайского историка Сыма Цяня в «Домашних беседах Конфуция»(в частности в главах «Гуань Чжоу») также подробно записаны напутственные слова Лао-цзы Конфуцию при расставании, которые передавались из поколения в поколение более двух тысяч лет.

Лао-цзы откровенно сказал: «Я слышал, что богатые и знатные люди дарят материальные ценности, а благодетели дарят слова. Я не богат и не знатен, но я стремлюсь к добродетели и дарю тебе эти слова». Он предостерёг Конфуция: «Тот, кто умён и проницателен, но близок к смерти, любит обсуждать других; тот, кто красноречив и много знает, подвергает себя опасности, потому что побуждает других делать зло. Как сын, не имей собственных мыслей, как подданный — не имей собственного мнения».

Эти слова остаются актуальными и сегодня. Лао-цзы метко указывает, что человек, полагающийся на свой ум для критики других или на свою эрудицию для выявления чужих недостатков, легко навлечёт на себя беду. Истинная мудрость заключается не только в том, чтобы знать много, но и в том, чтобы знать, когда говорить, а когда промолчать.

Поговорка «Как сын, не поступай по своим мыслям; как подданный — не поступай по своей воле» служит напоминанием о том, что в общественной этике сыновья не должны действовать исключительно из корысти, а подданные не должны действовать произвольно. Этими словами Лао-цзы подчеркнул, что основа самосовершенствования — в «искоренении эгоизма» и «самоограничении».

Слова Лао-цзы глубоко потрясли Конфуция. Вернувшись к своим ученикам, Конфуций не смог удержаться и произнёс знаменитый «Плач дракона»: «Я знаю, что птицы умеют летать; я знаю, что рыбы умеют плавать; я знаю, что звери умеют бегать. Бегущих можно поймать сетями; плавающих — лесками, летающих — стрелами. Но что касается дракона, я не знаю, как он, оседлав ветер и облака, взмывает в небо. Сегодня я встретил Лао-цзы, разве он не подобен дракону?!»

В глазах Конфуция птицы — в небе, рыбы — в воде, звери — на земле — каждый со своим уникальным талантом — все движутся по закономерностям, которые можно постичь и уловить. И только дракон, оседлавший ветер и облака, остаётся непостижимым, меняющимся, как призрак, и неуловимым, как мечта. Использование Конфуцием образа дракона как символа Лао-цзы, достаточно, чтобы продемонстрировать искреннее уважение и восхищение трансцедентным и непостижимым духовным миром Лао-цзы.

Философия Лао-цзы склонялась к отказу от мудрости и святости к гармонии с природой. Он даже считал, что «этикет — тонкая грань между верностью и доверием, является началом хаоса», и имел собственное видение мирских обычаев и ритуалов. Конфуций был поражён непревзойдённой мудростью Лао-цзы и очень вдохновлён ею. Позже он вернулся к своему главному делу, став более целеустремлённым и зрелым.

Он возвёл ритуал до тесного единства с внутренней добродетелью. В «Аналектах Конфуция» сказано: «Только сдерживая свои личные стремления и придерживаясь правил благопристойности можно добиться истинной добродетели и благонравия». Он также сказал: «Не смотри на то, что противоречит приличиям, не слушай того, кто противоречит приличиям, не говори того, что противоречит приличиям, и не делай того, что противоречит приличиям».

По мнению Конфуция, ритуал является важным способом возвращения людей к добродетели и установления социальной гармонии. Если люди смогут преодолеть свои эгоистичные желания и привести свои слова и поступки в соответствие с этикетом, мир сможет вернуться к порядку.

Конфуций считал, что без доброжелательности ритуал остаётся лишь формальностью, а без ритуала доброжелательность легко скатывается к беспорядку. Он последовательно использовал доброжелательность для управления ритуалами и практиковал доброжелательность через ритуалы, никогда не отступая от своей приверженности на протяжении всей своей жизни.

Лао-цзы и Конфуций, один из которых отступающий, другой — наступающий, один — мягкий, другой — жёсткий, демонстрируют две идеи в китайской культуре, которые идут параллельно и в значительной степени дополняют друг друга.

Лао-цзы призывал людей сдерживать остроту своего ума, следовать природе и не допускать того, чтобы их хитрость обернулась против них самих, в то время как Конфуций настаивал на самосовершенствовании, установлении мира для других и активном участии в жизни общества, стремясь к восстановлению гармонии и теплоты в обществе с помощью этикета и музыки.

История о том, как Конфуций расспрашивал Лао-цзы о ритуалах, служит для будущих поколений примером истинной мудрости благородного человека. Конфуций был скромным и не переставал учиться, даже когда его слава уже гремела по всему миру. Смелость Лао-цзы возражать ему показывает искренность мудреца, попавшего в точку одной фразой.

Наиболее ценный аспект благородного образования заключается именно в этом — в способности уважать и впитывать мудрость других с широким кругозором, но при этом, после восприятия различных точек зрения, сохранять способность определять направление и отстаивать свои первоначальные убеждения о мире и жизни.